Беслан. Пять лет | ДУМСО

Поиск по сайту

Расписание намазов

Фаджр5.57
Шурук7.37
Зухр12.47
Аср16.03
Магриб17.50
Иша19.30
(г. Саратов)
на месяц

Октябрь 2021
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Архивы

Беслан. Пять лет

Руслан Курбанов

Сегодня исполняется ровно пять теракту, случившемуся в Беслане. Рассматривая события в Беслане в сентябре 2004 года с высоты прошедших лет, можно обнаружить два важных аспекта, которые во многом предопредели развитие ситуации на Кавказе и отношение к ним у простых россиян и власти.

Во-первых, несмотря на весь трагизм и чудовищность теракта в Беслане, он не стал для России тем, что сплотило бы ее в единое целое. Безусловно, россияне переживали те события, но постепенно мы пытаемся вытеснить его из своей памяти, как-то забыть. И сегодня для большинства населения российских городов теракт в Беслане – это нечто далекое, нечто, что произошло на периферии, на диком Кавказе, нечто, что их лично мало касается. И это еще одно свидетельство того, что Кавказ до сих пор чужд остальной России. Если бы, не дай бог, конечно, подобное случилось в некоем российском городе, то боль и реакция большинства россиян была бы совершенно другой. Это особенно видно, если сравнить реакцию россиян на события в Беслане с реакцией американцев на трагедию 11 сентября. События 11 сентября потрясли американскую нацию до глубины души, они сплотили ее. Американцы почувствовали себя единой нацией, насколько я понимаю, перед лицом угроз, исходящих извне. И, несмотря на всю неадекватность реакции Буша, который ринулся в крестовый поход против мирового терроризма, все-таки большинство американцев в оценке этой трагедии для судьбы американской нации были едины. Этот теракт, эти события сплотили американцев.

В России же после Беслана, мне кажется, такого единения не произошло. Да, сочувствовали осетинам, но при этом среднерусский человек, глядя на экран, видит, что все-таки население Беслана непохоже на нас, непохоже на жителей Москвы, непохоже на жителей Петербурга, Рязани. Он видит другой мир, другие обычаи, другая атмосфера. И вот это непонимание не позволяет обычному россиянину прочувствовать эту боль до конца и не позволяет ему ощутить эту боль как свою. Опять-таки это говорит об огромном отчуждении между жителями Кавказа и жителями всей остальной России. Среднестатистический россиянин воспринимает Кавказ как нечто очень далекое от Москвы, от Центральной России. Он полагает, раз это Кавказ, пусть даже это и осетины, пусть даже и православные, то там может происходить то, чего в иных регионах страны терпеть было бы нельзя. Таким образом теракт в Беслане не сплотил нацию, он не стало рубцом на сердце нации, а остался каким-то далеким событием. И единственное наследие или эхо, событий в Беслане – это политическая реформа, которую провел Владимир Путин, связанная с назначением губернаторов и укреплением вертикали власти.

Впрочем, это не повод для злорадства, а призыв осознать степень расколотости и отчужденности, которая существует в российском обществе, которую необходимо преодолевать. Этого не было в Советском Союзе, это появилось именно после развала Союза и череды национальных конфликтов, после дефолта, после войны на Кавказе.

Во-вторых, события в Беслане – это не только последний громкий теракт чеченских сепаратистов, основывающийся на захвате заложников, но и, так скажем, апогей данного метода борьбы с федеральным Центром. Именно после теракта в Беслане, когда федеральное правительство в лице президента Владимира Путина, показало, что ни в коем случае не намерено идти на переговоры и уступки террористам, Басаев, который делал ставку именно на захват заложников, вынужден был признать поражение этой тактики. Безусловно, чеченские сепаратисты предполагали, что захват детей в качестве заложников вынудит Москву, Кремль, пойти на переговоры и сделать какие-то уступки боевикам. Однако, жесткость Владимира Путина не оставила им никаких шансов. Таким образом, события в Беслане стали тем переломным моментом, после которого сменилась целая эпоха диверсионного террористического сопротивления. Именно после этого теракта Шамиль Басаев сам лично признал, что теперь боевики отказываются от тактики захвата заложников и переходят к другой тактике диверсионно-партизанской борьбы. Именно после бесланского захвата заложников не было ни одного случая массового захвата заложников чеченскими боевиками или арабскими наемниками. И фактически именно после Беслана тактика использования смертников тоже сошла на нет, от нее просто отказались.

Впрочем, в последний год, к тактике использовании смертников вернулся полевой командир Доку Умаров. Он официально заявил о возрождении батальона смертников «Риядус Салахийн». И последние теракты в Грозном, последний теракт в Назрани, когда было подорвано ГУВД, подрыв кортежа президента Ингушетии показывают, что боевики вернулись к тактике применения смертников. Однако, пока они еще воздерживаются от тактики захвата заложников. Причина этого вероятно таится в страхе потерять сторонников в мусульманском мире, который испытывают сепаратисты. Ведь, как известно, большинство верующих мусульман не одобряют подобной тактики.

Честно говоря, не ожидал, что произойдет возвращение к тактике смертников, потому что эта тактика все-таки чужда кавказскому сознанию. Если палестинцы ее принимают, то кавказцам отнюдь не неприсуще идти в атаку, заранее зная, что, хотя ты и заберешь с собой в мир иной несколько душ, но и сам обязательно погибнешь. На Кавказе все-таки в чести была другая степень удали, молодечества, когда ты идешь в бой и выходишь оттуда живым, допустим, убив несколько врагов. Однако, на смену этой кавказской удали и молодечеству пришел палестинский сценарий самоподрыва. Огромную роль в этом, конечно, сыграли арабы, которые прибыли на Кавказ и принесли с собой методы палестинского противостояния Израилю, элементы палестинской террористической тактики. Впрочем, влияние оказала и глобализация джихадистского сознания кавказских мусульман.

Несмотря на возвращение тактики шахидов, возвращение тактики массового захвата заложников именно на Кавказе не произойдет. В большинстве кавказских республик большинство населения уже пусть и номинально, но считает себя мусульманами. Захват же мусульман мусульманами в заложники порицается большинством населения. А это означает, что в случае использования такой тактики боевики потеряют поддержку большинства местного населения. Но не дай бог, если такое может повториться на российских просторах. Я не хочу накаркать ничего, но факт, что боевики воспринимают российское население, русскоязычное население в Краснодарском крае, в Ставрополье как колонистов, которые пособничают оккупантам якобы в проведении колонизационной политики. Вот почему можно допустить, что на каком-то этапе особо ожесточенного противостояния сепаратистов и федерального Центра кто-то из полевых командиров решится на новый Беслан для того, чтобы нанести болезненный и ощутимый удар. Этого исключать нельзя.

Русский Журнал